Чужие карты, криптовалюта и уголовные сроки: основатель Cartesius — о рисках крипторынка
Адвокат Игнат Лихунов, основатель юридического агентства Cartesius, заявил, что процессинг платежей на чужие банковские карты в России фактически превратился в уголовно наказуемую деятельность, и привёл свежий пример: московскому трейдеру, который использовал карты несовершеннолетних дропов, грозит до 13,5 года лишения свободы. Лихунов с 2020 года оказывает юридические услуги участникам криптовалютного рынка, с 2021 года имеет статус адвоката и работает в Екатеринбурге. До этого он три года служил в правоохранительных органах. В интервью Telegram-каналу World of High-Risk он разобрал, как за два года изменилось отношение государства к процессингу, какие дела уже дошли до судов и почему под удар попадают не только организаторы, но и рядовые участники.
От «работает — не лезь» до уголовной статьи
Ещё в конце 2023 года вокруг процессинга царил хайп. Тема казалась простой: подключаешь карточки, автоматизируешь приём платежей и фактически продаёшь криптовалюту онлайн-казино, а депозиты вносят игроки. Сначала многим предлагали такую работу как обычный обмен, без упоминания казино. Отношение государства на тот момент работало по принципу «работает — не лезь»: прямого запрета не было, и до площадок, принимавших платежи на карточки, никому не было дела.
В течение 2024 года ситуация начала меняться. Тех, кто пропускал через чужие карты большие объёмы денег для обработки платежей онлайн-казино и других незаконных проектов, стали вызывать в правоохранительные органы, появились первые дела по статье 187 УК РФ — неправомерный оборот средств платежей. В середине 2025 года вступили в силу поправки в эту статью, которые криминализовали любую работу с чужими картами для неправомерных операций. Вслед за этим выросла и судебная практика. К концу 2026 года, по оценке Лихунова, государство сформулировало однозначную позицию: процессинг — это преступность. Подкрепили её не только уголовной ответственностью, но и банковскими блокировками.
Будьте в курсе движения ваших монет
Алерты, котировки в реальном времени и новости рынка — в одном приложении
Наведите камеру телефона, чтобы установить
4,8 на основе 40 К оценок в App Store и Google Play
Дело не в казино, а в мошенничестве и терроризме
Лихунов подчёркивает, что главная причина жёсткого отношения не в самих онлайн-казино. Лудомания, по его словам, — болезнь и негативный социальный фактор, сопоставимый с алкоголизмом и наркоманией. Но на государственном уровне при этом обсуждают легализацию онлайн-казино, а наземные игорные зоны и ставки на спорт через ЦУПИС остаются легальными. Блогеров, которые рекламируют казино на стримах, за это уголовно не преследуют.
Претензии государства, по мнению юриста, связаны с другим. С 2022 года в стране вырос вал дистанционных мошенничеств, которые опираются на информационные технологии и криптовалютную инфраструктуру. Справиться с телефонными мошенниками техническими методами сложно: те всегда находят способ дозвониться до жертвы. Ограничить банковские переводы так, чтобы люди не передавали друг другу деньги, тоже нельзя. Ещё один перелом наступил в 2024 году, когда в России активизировались диверсионно-террористические акты. Криптовалюта и переводы начали использовать и те, кого государство называет террористами. Бесконтрольный поток денег признали серьёзной проблемой, и процессоры, по выражению Лихунова, «попали под раздачу» — так же, как раньше обычные P2P-трейдеры. Те практически вымерли как вид вместе с банковскими блокировками и угрозой оказаться причастным к «треугольнику».
Он отмечает, что мошеннические колл-центры работают и в Европе, и в Азии, и в странах бывшего СНГ. Но в России, по его оценке, из-за состояния войны, проблем с законностью и деградации правоохранительной системы реакция на эти угрозы принимает неадекватные формы.
Статья 187 УК РФ: под неправомерную операцию можно подвести что угодно
Статья 187 УК РФ устанавливает ответственность за передачу средств платежа другим лицам для неправомерных операций. По мнению Лихунова, на практике она может распространяться на что угодно. Он приводит бытовой пример: если взять у знакомого банковскую карту и купить в магазине молоко для себя, то по логике правоприменителя это операция, которая вводит банк в заблуждение относительно того, кто даёт распоряжение. Нарушение закона «О национальной платёжной системе» — и вот уже основание для срока. Юрист заявил, что в корне не согласен с такой логикой, но вынужден констатировать, как мыслит правоприменитель.
Если под уголовную ответственность можно подвести даже разовую операцию, то схема, при которой процессор собирает карточки у друзей и гоняет через них большие деньги, выглядит тем более уязвимой. Лихунов сравнивает это с игрой в рулетку: риск не в казино, а в том, попадут ли в обработку грязные платежи и попадёт ли процессор «на радар». Пока этого не произошло, всё работает до блокировки карты. Если что-то случается, сразу вспоминают про статью 187.
Играете в рулетку, только не в то казино, в которое люди играют.
Дополнительный риск создаёт статья 171.2 УК РФ — незаконная организация азартных игр. Однако главную угрозу, по словам юриста, представляет сам факт обработки трафика, содержание которого невозможно контролировать до конца. Сегодня через площадку идут платежи безобидного онлайн-казино, а завтра в тот же агрегатор через каскад посредников встаёт замаскированный колл-центр, и процессор уже проводит выплаты по краденым картам или деньги для диверсантов.
Лихунов обращает внимание и на то, что вместе с ужесточением законодательства с рынка уходят компании, которые стараются работать добросовестно. На их место приходят другие, которые обещают взять на себя всю ответственность, хотя фактически давно покинули Россию.
Свежий случай: дропы-подростки и самоубийство игрока
Самым свежим примером Лихунов называет дело, о котором адвокатам стало известно накануне интервью. Одному из доверителей московского адвоката агентства позвонили с сообщением, что его задержали и везут в отдел. Этот человек занимался процессингом и набрал для него карточки у дропов. Все дропы были несовершеннолетними, 17-летними.
Схема работала, пока один из входящих платежей не оказался депозитом игрока, который внёс деньги в онлайн-казино, проиграл и покончил с собой. Игрок тоже был несовершеннолетним, поэтому делом занялся Следственный комитет в Москве, где возбудили дело о доведении до самоубийства по статье 110 УК РФ. Проверка переводов привела к карте девушки-дропа, которая рассказала, что передала реквизиты знакомому. Карты фактически оставались у владельцев, но организатор просил их проводить или подтверждать переводы и выставлял реквизиты на площадке.
Теперь ему предъявили обвинение по части 5 статьи 187 УК РФ, которая предусматривает до 6 лет. К этому добавилась часть 3 статьи 150 УК РФ — вовлечение несовершеннолетних, поскольку дропы написали явки с повинной. По совокупности наказаний ему грозит до 13,5 года. Лихунов сравнил этот срок с наказанием за убийство двух человек или за крупные партии наркотиков и подчеркнул, что обвиняемый всего лишь взял три карточки у подростков. По его словам, при этом через схему не проходили ни террористические платежи, ни деньги наркошопов. Всю схему вскрыл сосед по лестничной клетке, передавший следователям переписку с организатором в Telegram.
За убийство двух лиц можно столько получить, а здесь просто за то, что он взял три карточки у малолеток.
Юрист добавил, что с картами, которые используются для P2P-сделок на площадках вроде Bybit, организатор рисковал бы точно так же. Только вместо казиношных платежей на карту пришли бы деньги от мошенников из треугольников, а срок он получил бы по части 4 статьи 159 УК РФ.
Мэтчинг и белый треугольник: где остаются риски
Мэтчинг — это сведение встречных заявок: посредник находит того, кто хочет заплатить, и того, кто готов принять платёж, и замыкает их друг на друга, не пропуская деньги через собственные карты и счета. Белым треугольником называют схему, в которой посредник стоит между покупателем и продавцом криптовалюты, а деньги идут напрямую от одного к другому.
На вопрос ведущего о том, безопасны ли эти схемы, Лихунов ответил, что принципиальная разница есть, но она не абсолютная. По его оценке, если участник не использует собственные карты, электронные средства платежа и банковские кабинеты, а только сводит заявки между сторонами, то большая часть рисков отпадает. Основания для обвинения в таком случае, по его словам, найти сложно: нет чужих реквизитов, а значит, нет и статьи 187, и обосновать статью 171.2 тоже непросто. Юрист оговорился, что это не призыв к действию, а констатация.
Но и здесь остаются нюансы. Онлайн-обменники в основном работают через «белый треугольник», и серьёзных проблем у них обычно нет. Тем не менее возможна ситуация, когда одна из сторон сделки оказывается жертвой мошенников, а вторая получает деньги и становится объектом интереса правоохранителей. Страдает при этом получатель платежа, а не посредник между сторонами. Такие случаи крайне редки, по словам Лихунова, это «статистическая погрешность», но они существуют.
Кроме того, юрист подчеркнул, что законодатель не разграничивает «пятьдесят оттенков грязи»: где-то деньги идут просто в казино, а где-то в схему вмешивается явно преступный элемент. Разграничивать это слишком трудоёмко, поэтому общей чертой стало использование карт не по назначению и их передача другим людям.
Оренбургское дело: первый приговор по статье 171.2
Второй пример Лихунов называет по оренбургскому делу, о котором сообщали около полутора лет назад. Команду процессоров задержали, у них изъяли компьютеры, в которых в браузере нашли доступ к сервису CryptoCards. Специалист, чьи компетенции юрист ставит под сомнение, изучил сайт и сделал вывод, что внутри личного кабинета есть указания на обработку iGaming. На этом основании следствие заключило, что деятельность не была самостоятельной торговлей криптовалютой. По его версии, это техническая прокладка, без которой казино не может функционировать.
Приговор ожидался в середине октября. Лихунов предполагал, что он будет обвинительным и включит множество эпизодов по статье 187, часть из которых относится к периоду до поправок и, по его словам, не имеет под собой оснований. Главный интерес вызывает статья 171.2: если суд согласится с позицией следствия, это станет первым случаем в России, когда её применят к процессорам. Защита, по словам юриста, отработала максимально грамотно, но с учётом материалов следствия у неё мало шансов.
Дело, подчёркивает Лихунов, не только в мере наказания. Фигуранты сейчас находятся под запретом определённых действий, и юрист надеется, что реальных сроков они не получат. Но сам факт применения этой статьи создаст прецедент: в других регионах могут предъявить аналогичные обвинения, но уже с более тяжёлыми последствиями, вместе со статьёй о легализации.
Казанское дело: сроки за P2P-сделки на Bybit
Ещё одну историю Лихунов называет показательной, хотя агентство участвовало в ней только на первом этапе. Двое молодых людей из Москвы в 2023 году занимались P2P на Bybit. Потерпевший из Казани, по слухам, близкий родственник влиятельного человека в республике, стал жертвой обычного «треугольника». Местные органы взялись за дело рьяно, задержали парней в Москве и отправили в казанское СИЗО.
Адвокаты вместе с казанскими коллегами выстроили защитную позицию: ребята продавали крипту на бирже и никого не обманывали. Следователь, по словам Лихунова, оказался молодым и порядочным человеком и сам направил запрос на Bybit. Биржа на запросы российских органов долго не отвечала, ссылаясь на формальные требования к оформлению. Ответ удалось получить примерно через два месяца, лично написав в службу комплаенса. В нём подтверждалось, что сделка была и крипту купил некий пользователь.
Защита восприняла это как успех. Но следствие использовало полученные данные иначе: задержало второго участника сделки и отправило его в СИЗО так же, как и первых. В итоге все фигуранты получили по 6,5–7 лет спустя два года. По словам Лихунова, ни дополнительных эпизодов, ни других уголовных дел у молодых людей не было, а последовательность их позиции никто не оспаривал. Юрист связывает исход с влиятельностью потерпевших.
Профдеформация и расчёт рисков
Объясняя логику правоохранительной системы, Лихунов говорит о профессиональной деформации, особенно у оперативного состава. По его словам, когда человек долго работает в органах, ему начинает казаться, что вокруг одни преступники, а невиновных нет. Если задержали и осудили, значит, виноват. Адвокатов при этом воспринимают как людей, которые зарабатывают на чужой беде. Сам он, по его словам, оценивает ситуацию трезво: если люди действительно виновны, он не станет их защищать с эмоциями, а будет работать процессуально.
Юрист отвечает и на возможный аргумент, что описанные случаи единичны, а он сам либо заинтересован в запугивании клиентов, либо поддался профдеформации. Лихунов поясняет, что оценивать нужно не только вероятность неблагоприятного исхода, но и тяжесть последствий. Если вероятность составляет доли процента, но на кону стоят 7 лет лишения свободы в 25 лет, то это ставка, которую он считает неоправданной.
Вы должны прикидывать не только процент того, что что-то плохое произойдёт, но и тяжесть последствий.
Поэтому лично он никогда не занимался ни трейдингом, ни P2P, ни тем более процессингом. Он не пользуется онлайн-обменниками и не принимает на карту переводы для продажи криптовалюты, а предпочитает обменивать её офлайн.
Почему приходят не ко всем
Лихунов объясняет, что кампании по массовой зачистке процессинга сейчас нет. Правоохранительная система испытывает постоянный дефицит ресурсов, и для эффективной борьбы с конкретным явлением, будь то наркошопы, нелегальные казино или колл-центры, нужно политическое решение, по которому все силы бросают на одну задачу. С процессингом такого решения, по его оценке, пока нет, поэтому практика разворачивается медленно. Общее указание бороться с теневыми денежными потоками существует, но исполняется без централизованного руководства.
В таких условиях в первую очередь проверяют самых крупных, потому что они на виду и о бенефициарах известно больше людей. Юрист напоминает, что когда силовики проверяли криптообменники с наличными, они приходили в офисы в «Москве-Сити», а не к мелким участникам рынка. Мелкая площадка, обрабатывающая небольшие объёмы, придёт в поле зрения последней. Юрист иллюстрирует это анекдотом про ковбоя Джо: безвредного человека никто не трогает, пока он не влияет на события.
Для сравнения Лихунов приводит дела блогеров, которых посадили за дробление налогов: когда государству нужны деньги, оно использует отлаженные механизмы. Если бы борьба с казино была принципиальной, начинать следовало бы с рекламирующих их блогеров. Но против них такой кампании нет, а в Telegram-каналах всё чаще обсуждают возможную легализацию онлайн-казино. По мнению юриста, причина в нехватке денег у государства, а не в изменении отношения к лудомании.
Он также упоминает слухи о заказных проверках между конкурентами, но относится к ним с иронией: примеров он не знает, а к громким утверждениям о заказе подходит осторожно.
Другие юрисдикции и вопрос выдачи
Ведущий спросил, не безопаснее ли организаторам процессинга жить в России, чем в Дубае, на Кипре или в Таиланде, учитывая, что их интересами могут заинтересоваться власти Индии, Индонезии, Австралии или Южной Кореи. Лихунов ответил, что каждый случай требует индивидуального анализа. Отношение к гэмблингу во многих странах зависит от политического курса: сегодня правительство лояльно, завтра к власти приходят традиционалисты. Поэтому прогнозировать долгосрочный бизнес, связанный с казино, трудно и в России, и в Южной Корее, и в других странах. В США, по его оценке, правила более стабильны.
Если коротко, говорит юрист, самое безопасное место для российских хакеров — Россия, а для северокорейских — Северная Корея. Государство бережёт определённые категории своих граждан и не выдаёт их. По вопросам выдачи действуют общие принципы. Если речь идёт о тяжком преступлении, которое признаётся таковым везде, выдача возможна даже между странами с враждебными отношениями. Если преследование носит политический характер, например за распространение «фейков» об армии, выдачи не будет. Между этими крайностями находятся те, кто обрабатывает платежи для казино.
Лихунов приводит пример Finiko: часть организаторов укрылась в Дубае, и сначала Дубай отказывался их выдавать. Позднее Россия смогла обосновать, что преследование не политическое, а связано с финансовой пирамидой, и ситуация изменилась. По делам об обработке платежей для казино, по его словам, практики выдачи практически нет. Если же деятельность запрещена и в стране, откуда запрашивают человека, и в стране его проживания, выдача, как правило, происходит без проблем. Если в стране пребывания она легальна, то выдача по общему принципу международного частного права невозможна.
Отдельно юрист рассказал о случаях, когда россиян задерживали за рубежом из-за криптовалютных дел: во Франции задержали Александра Лёгкодымова, в Мексике — Дубникова. Он также упомянул, что сам впервые полетел в западные страны только в феврале и отметил, что даже при отсутствии каких-либо проблем с законом такие поездки требуют осторожности: местные правила, резкое обострение отношений между государствами или национальные травмы могут стать причиной неприятностей.
Вымогательство вокруг теневого рынка
Ведущий поднял тему участившихся случаев вымогательства и шантажа в адрес владельцев онлайн-казино и их партнёров, в том числе со стороны группы «Платёжный щит». Лихунов оценивает такие действия однозначно: с юридической точки зрения это вымогательство по статье 163 УК РФ, особо тяжкое преступление. Моральные оценки он оставляет в стороне. По его словам, такие группы существуют благодаря двум факторам. Потерпевшие сами занимаются сомнительной деятельностью и боятся обращаться в органы. Кроме того, правоохранители рассматривают это как частные разборки: государство в первую очередь реагирует на преступления, затрагивающие его интересы, и только потом — на частные.
Юрист считает, что обращаться в органы нужно, и это можно сделать грамотно, не подставляя себя, даже если деятельность потерпевшего небезупречна. Нужно привлекать адвокатов, которые умеют с этим работать, причём нанять их можно из любой страны. Эту модель он противопоставляет ситуации, когда человек пытается решить вопрос силой: в качестве предостережения он рассказал об отце, который в советское время получил судимость за фарцовку после того, как попытался силой забрать товар у обманувшего его контрагента.
Лихунов также привёл примеры из личного опыта. По его словам, в этом году на него самого поступали угрозы в виде заявки на поджог машины, а исполнители оказались под следствием. Другой пример, который он называет симптомом деградации правоохранительной системы, — дело о поджоге дачи Сергея Менделеева. Подростки, участвовавшие в этом, по оценке юриста, отделаются штрафами и условными сроками, а заказчиков никто не ищет.
Как попадают в списки розыска
Отвечая на вопрос о том, кто серьёзнее — РМК или 1xBet, Лихунов указал, что Русская медная компания — крупный производственный холдинг с местными олигархами и связями, а у букмекеров такого ресурса нет. Затем он прокомментировал образ жизни Менделеева. По словам юриста, скромные дача и автомобиль не соответствуют образу человека, который владел значимой долей Garantex и продал её по рыночной цене, и он призывает смотреть на объективные факты.
Чтобы объяснить, как люди попадают в списки разыскиваемых, он рассказал о случае, когда сопровождал на допрос в Москве человека, которого искали американцы. Тот в 2018 году полгода работал в компании Blender.io, позже переименованной в Sinbad.io, где переводил рекламные посты для соцсетей, и указывал это место работы в анкетах. После введения требований FATF по идентификации участников криптовалютных расчётов площадка ушла в нелегальную зону. Через неё прошло много средств с Hydra, и американцы начали искать причастных. Двоих реальных руководителей поймали, а этот человек, по словам юриста, «мимо проходил», но остаётся в списках уже более пяти лет. Лихунов делает вывод, что попасть в такой список легко, а выйти из него практически невозможно: так же, как в российском перечне экстремистов и террористов до сих пор числится умерший оппозиционер.
Что юрист советует рынку
От подробных прогнозов по делам трейдеров в России Лихунов отказался, заметив, что они происходят случайно, а название площадки правоохранителей не интересует. По оренбургскому делу, например, никто не искал реальных бенефициаров CryptoCards, потому что для следствия достаточно человека, попавшего под руку. На вопрос о возвращении в Россию с накопленным капиталом юрист отказался давать рекомендации, отметив разницу между адвокатом и пособником: адвокат консультирует после совершения преступления, а не до.
В заключительном слове Лихунов сказал, что агентство работает и с процессорами: изучает договоры с онлайн-казино, обеспечивает выезд адвокатов при срочных задержаниях. Его главный совет — до начала любой деятельности, будь то процессинг в России или за её пределами, P2P, легальный или нелегальный обменник, консультироваться с профильными специалистами. По его словам, рынок слушает тех, кому повезло не столкнуться с проблемами, а остальным приходится тратить на последствия значительно больше, вплоть до отъезда из России из-за возможного приговора.
Мнение ИИ
С точки зрения машинного анализа данных, следствие идёт по деньгам от конца к началу. Юрист Калой Ахильгов пояснил, что банк и Росфинмониторинг передают следователям данные о получателе платежа, а расследование стартует с точки, куда деньги «приземлились», то есть с владельца карты. Поэтому организатор схемы и случайный получатель оказываются в одном поле зрения, а доказывать непричастность приходится тому, кто ближе всех к карте. Следователь видит последнюю костяшку домино, а не руку, толкнувшую первую.
